БИРЖЕВОЙ ПЛУТ

Мировой финансовый кризис научил многих инвесторов тому, что нельзя "все яйца класть в одну корзину". В частности, как бы ни рос фондовый рынок, игра на бирже – всегда риск. К сожалению, этот опыт нашим соотечественникам приходится приобретать заново, хотя ровно на те же самые "грабли" наступали предшественники нынешних владельцев капитала – русские частные инвесторы второй половины XIX – начала ХХ веков.

В начале ХХ века биржевая жизнь в России буквально бурлила. Главная в стране Петербургская фондовая биржа не знала отбоя от посетителей. Публикуемые в газетах биржевые котировки были в числе главных новостей. Слухи о внезапном обогащении (или разорении) на биржевой игре постоянно будоражили публику, и эти страсти умело подогревали профессиональные биржевики.

Самыми рьяными проповедниками "биржевого Эльдорадо" выступали так называемые частные банкирские заведения – российская разновидность мелких трастовых банков. Банкирские дома, в противоположность акционерным банкам, не имели утвержденных правительством уставов и не обязаны были публиковать свою отчетность. Частные банкирские учреждения действовали по всей России, больше всего их было в Санкт-Петербурге, Москве, Киеве и Одессе, там, где на биржах велась игра с фондовыми ценностями. Обычно операции на бирже банкирские заведения вели по поручениям своих клиентов. Однако случалось, что они пользовались доверенным им имуществом для личного обогащения и во вред интересам своих доверителей…

ЗАХАРИЙ – БИРЖЕВОЙ КОРОЛЬ С ЧЕТЫРЕХКЛАССНЫМ ОБРАЗОВАНИЕМ

Признанным лидером Петербургской фондовой биржи был Захарий Жданов (1867–1932?). В начале ХХ века его имя было известно всей России. Знаменитым Захария сделали ловкие спекуляции на бирже, благодаря которым он получил прозвище "короля биржевых спекулянтов". В деловой прессе Жданова называли "биржевым магом в деле повышения". Примечательно, что он не только сам нажил миллионы, но и дал другим возможность получить "небывалые еще в летописях спекуляции прибыли".

"Биржевой король" родился в селе Сменцово Мышкинского уезда Ярославской губернии и был человеком "происхождения темного". Образование его ограничилось четырьмя классами сельской школы и бухгалтерскими курсами Побединского в Петербурге.

Сначала Захарий носил фамилию Голяшкин, но после того, как был объявлен Московским коммерческим судом несостоятельным должником, фамилию поменял. Почти до 40 лет он пробавлялся мелким бизнесом и откровенно бедствовал. Лишь в 1903 году, когда умер его тесть, владелец доходных домов в Петербурге, Захарий, что называется, почувствовал вкус денег. Получив наследство, он стал скупать и продавать ценные бумаги и учитывать векселя из ростовщической ставки в 10%. Местом своих операций Захарий Жданов избрал знаменитое "Кафе де Пари" в Пассаже на Невском проспекте, где у него был свой абонированный столик.

Очередной виток его карьеры был связан с развитием игорного бизнеса в Петербурге. В 1905 году Жданов стал владельцем игорного клуба, сам пристрастился к карточной игре и слыл игроком азартным и удачливым: он постоянно "метал ответы", т.е. держал банк без ограничения суммы ставок и чаще всего выигрывал. Игра обычно велась под заклад драгоценностей – золотых часов, колец, брошей, портсигаров и пр. Жданов хвастал знакомым, что одних золотых часов у него дома лежало 50 или 60 штук.

ОТ КАРТ К БИРЖЕ

Удачливый картежник вскоре сообразил, что есть игра повыгоднее карточной. "Момент обогащения начинается с биржи", – вспоминал он о начале своей деловой карьеры.

В 1907 году он открыл в Петербурге банкирский дом "Захарий Жданов и К°" по типу английских и американских банков для небогатых клиентов. Контора помещалась в шикарном здании компании "Зингер" на Невском проспекте. Неплохой психолог и организатор, Жданов вовремя понял, что наступает период оживленного спроса на биржевые ценности. Используя газетную рекламу и рассылая в громадном количестве проспекты о биржевых сделках и благоприятной конъюнктуре, банкирский дом приобрел множество клиентов, обещая им открыть "кратчайший и доступный каждому путь к богатству". Только в конторе Жданова онкольный счет клиентам открывали при взносе всего 100 рублей, тогда как в других заведениях лимит составлял не менее 200 рублей.

На эти деньги клиент просил банкира приобрести для него бумаги на бирже, затем закладывал их у того же Жданова, получал под залог кредит, вновь приобретал биржевые ценности, снова закладывал и т.д. В своей рекламе банкирский дом обещал ссуды под государственные фонды в размере 90% их биржевой стоимости, несколько ниже (70–80%) расценивались акции частных компаний. В результате такой "пирамиды" клиент мог стать обладателем бумаг на сумму, в десятки раз превосходившую первоначальный взнос. Операция приносила немалые доходы, когда курсы бумаг постоянно росли, но горе было тому, кто не успевал избавиться от акций в момент понижения курсов. Банкир требовал доплаты по залогу обесценившихся фондов, а при отказе записывал их на себя и самостоятельно продавал на бирже.

МАНИПУЛЯТОР

Банкирский дом Жданова занимался исключительно биржевыми операциями, и за пять лет его основатель превратился в легендарную личность. Петербургский банкир прославился тем, что мог регулировать настроение биржи и игрой на понижение-повышение разорять клиентов к немалой выгоде для себя. Смело и уверенно, с широким размахом и риском он всеми возможными средствами давил на биржу. Для подъема цен закупал акции на миллионы, для понижения на такие же суммы их продавал. Захарий – азартный человек по натуре, во всех ситуациях умел сохранять спокойствие, вовремя покупал и сбывал товар и поэтому почти всегда оставался в выигрыше. Одной из любимейших бумаг Жданова были акции Ленского золотопромышленного товарищества, владевшего богатейшими приисками в Восточной Сибири. Он первым обратил на них внимание, "популяризовал" их на бирже, доведя курс с 1 тыс. до 5–6 тыс. рублей за акцию. Недаром "Ленские" акции называли на бирже "Еленой Захаровной". Начав спекуляцию на повышение, Жданов заручился поддержкой некоторых сановников и чинов полиции, которым в благодарность помог выиграть на них по 100 тыс. рублей и более. Еще с десяток бумаг прошли у Захария тот же круг. Не раз одного слуха о том, что Жданов покупает ту или иную бумагу, было достаточно, чтобы создать на нее огромный спрос.

О его способе действий современники отзывались таким образом: "Жданов ходил по банкам и справлялся, сколько акций у них Ленского товарищества, принадлежащего клиентам, и сколько – банку, и за сговоренную плату условливался, что банк своих акций до известного назначенного срока не выпустит на биржу или вообще не выпустит их на биржу, а обязуется продать их Жданову же, а тот дает обязательство их купить по установленной цене, по цене, конечно, много выше теперешнего дня... И, заперев таким образом акции в банках, принадлежащие этим последним, он знает теперь, сколько акций в частных руках и сколько максимально их может быть выброшено, так как акции контрольного пакета не будут, конечно, выброшены на рынок, иначе бы управление перешло в другие руки.

Кроме того, и банки, зная о поднятии курса акций, своим клиентам отсоветуют продавать свои акции, за что последние будут после повышения курса акций только благодарны, успев на этом нажить… Итак, заперев акции в банках и зная количество, которое может быть выброшено при повышении, Жданов скупает акции где только может, но предварительно распространив через мелкую финансовую прессу дурные сведения о приисках, а накупив их по низкой цене, он начинает их поднимать. …Пресса начинает муссировать слухи об улучшении дел на приисках, о самородках, о реорганизации дела, а затем он приходит на биржу и заявляет громогласно, что покупает любое количество акций, а на следующий день он цену поднимает и опять: покупаю-де любое количество – и так делает день изо дня, повышая курс на известную сумму, хотя в предприятии ничего не произошло и ничего не обещало увеличения его дивидендов, чем определяется обычно курс акций". Механизм, как мы видим, не такой уж сложный, но требующий немалых средств, влияния, выдержки и хладнокровия.

"БАНКИРАМ НАДО ЖЕ ЗАРАБАТЫВАТЬ"

На многочисленные обвинения в спекуляции Жданов отвечал: "Биржа не церковь, не аудитория и не театр. Здесь не место высоких эмоций и торжественных или нежных настроений. Здесь борьба. На бирже все равны, все свободны и отвечают каждый за себя". В одной из своих статей Жданов откровенно писал, что "само дело требует" от банкиров применять хищнические приемы: "Нельзя в реке стоять и не замочиться. Добыча сама плывет, нельзя же ее пропускать мимо рук… Потом ведь банкирам надо же зарабатывать".

Даже искушенные в финансовых махинациях опытные биржевые дельцы уверяли, что ничто так не гипнотизирует и не вовлекает в невыгодные биржевые сделки, как обстановка всеобщего азарта. На бирже, в шумной толпе, подогреваемой в нужном направлении, было трудно удержаться, чтобы не последовать общему примеру. Операции совершались быстро, и решения принимались молниеносно. Порой не было даже времени что-то сообразить, обсудить и рассчитать. Иначе момент мог быть упущен. В обстановке азарта, заставляющей следовать общему примеру, опытные биржевые дельцы наподобие Жданова чувствовали себя как рыба в воде, клиентам же банкирского дома часто доставались не пироги и пышки, а синяки и шишки…

Вспоминая это время, уже после революции Жданов писал: "Колесо биржи завертелось с небывалой у нас быстротой и силой, перемалывая деньги в бумагу... и выбрасывая акции и облигации, отсасывая народные сбережения в промышленность и награждая публику изображениями оных на бумаге, окрашенными цветной радугой надежд на повышение и легкую наживу. И наживали. В результате биржа у тысяч людей – профессия, у миллионов – подсобное дело, у большинства – на устах, у всех или почти у всех – в мыслях. Если деловые люди разговаривают, то тема их разговоров – "акции"; если они спешат разойтись, то ради "акций"; если они останавливаются хоть на минуту, причина этого – "акция".

Весной 1911 года Жданов воспользовался наивысшим подъемом биржевых цен и распродал не только свои бумаги, но и бумаги своих клиентов, заработав сразу несколько миллионов. Но над удачливым биржевиком уже стали сгущаться тучи. В том же 1911 году судебный следователь по особо важным делам начал предварительное следствие по рассмотрению поступавших к нему жалоб на Жданова. Захария обвиняли в обмане и мошенничестве. Вскрылись случаи залога ценных бумаг, принадлежащих клиентам. В наличии же не оказалось бумаг по биржевому курсу на сумму 122 тыс. рублей.

Под давлением Жданов был вынужден объявить о ликвидации своего банкирского заведения "в связи с расстроенным здоровьем основателя и главного руководителя фирмы". Чтобы рассчитаться с клиентами по выгодным для себя низким ценам, Жданов договорился с рядом банков и прессой. В газетах появились заказные статьи с паническими предсказаниями скорого биржевого краха. Встревоженная публика стала избавляться от бумаг, курсы которых на бирже быстро полетели вниз. Жданов был вполне доволен, рассчитав клиентов-онколистов по выгодным для себя пониженным ценам. Заведенные на "короля биржи" уголовные дела заглохли, по слухам, вследствие приятельских отношений Жданова с прокурором.

Ликвидировав дела своего банкирского дома, Жданов не оставил биржу, хотя уже не вел таких обширных операций, как прежде. С 1913 года он издавал газету "Деньги", в которой под рубрикой "За кулисами биржи" давал публике практические советы о биржевой игре. Впрочем, по свидетельству современников, он лишь тогда выпускал очередной номер "Денег", когда ему "хорошо платили за то, чтобы он кого-нибудь хорошо изругал".

Карьера "короля биржевых спекулянтов" неожиданно оборвалась 13 июня 1914 года, когда Совет фондового отдела Петербургской биржи исключил Жданова из числа действительных членов "за признанную крайне вредной и нежелательной его биржевую деятельность…". Жданов удалился на покой и поселился на купленной незадолго до этих событий огромной даче (20 комнат) в Старом Петергофе.

ВОЙНА, ЧК, СОЛОВКИ

В годы Первой мировой войны, когда официальная биржа была закрыта, он снова стал пользоваться большим влиянием среди воротил частных биржевых собраний, входя в разные организуемые ими биржевые синдикаты. После октября 1917 года новые власти не оставили своим вниманием капиталиста-миллионера. В 1918 году Жданова девять раз арестовывали, причем во время обысков в квартире искали спрятанные ценности, но так ничего и не обнаружили. Около восьми месяцев его продержали в застенках ЧК, в том числе в знаменитой тюрьме "Кресты". Дело вел сам Урицкий, пытавшийся выбить из биржевика сведения о спрятанных ценностях. Ни в чем не признавшись, Жданов был освобожден после убийства Урицкого в августе 1918 года. Бывшему "королю биржевых спекулянтов" удалось спасти часть своего капитала. Что-то находилось на счетах за границей, какие-то ценности он закопал на даче.

В годы НЭПа Жданов вернулся к операциям на возобновившей свою работу Петроградской бирже, скупая золото и валюту. Всеми добытыми ценностями ведала сестра Жданова Мария Петровна, хранившая их где-то в "подземном банке". В 1922 году по обвинению "в злостном и умышленном понижении курса червонца" Жданов был выслан на родину в Ярославскую губернию сроком на три года. По отбытии срока он был лишен права проживания в шести пунктах и пограничных губерниях. Но власти не оставили надежду найти его сокровища, и в 1930 году Жданова вновь арестовали. Он был обвинен сразу во многих преступлениях от шпионажа и сбыта валюты до распространения антисоветских листовок.

Следователи отзывались о нем как о человеке "злом, скупом, любящем деньги, жадном до них", по политическим убеждениям они считали Жданова "монархистом, большим антисемитом, недовольным советской властью". Бывший "король" получил 10 лет заключения в исправительно-трудовом лагере и был сослан на Соловки.

Спустя два года ему каким-то невероятным образом (скорее всего, подкупив охрану) удалось бежать и вернуться в Ленинград, где его в очередной раз арестовали. Задержали и его любовницу, у которой биржевик скрывался. С ее слов стало известно, что Жданов где-то прячет 10 миллионов рублей золотом и собирается с ними бежать за границу. Следователям удалось сначала "убедить" обвиняемого перевести в фонд индустриализации 650 тысяч франков, хранившихся на его счете в Парижском банке. А затем его заставили показать место на даче, где были закопаны остальные ценности. Их стоимость составила около 1 млн рублей в валюте, акциях и драгоценностях. На все требования чекистов добровольно передать советской власти еще не найденные ценности Жданов уверял, что отдал все и больше ничего не имеет.

Скорее всего, прожженный биржевой делец лукавил, чем и занимался профессионально всю жизнь. Близким знакомым Жданов хвастал, что после революции заработал в 10 раз больше, чем у него отобрали большевики. Следствие по делу было закрыто, а Жданова выслали в Архангельскую область, где он вскоре умер.